Форум » КУЛЬТУРА » Манифест настоящего россиянина » Ответить

Манифест настоящего россиянина

BNE: Каждый настоящий россиянин должен придерживаться следующих принципов. I • Государство без тебя – государство, ты без государства – ноль. Поэтому человек для государства, а не наоборот. • Носителем власти является российский народ. Но это тяжкое бремя. Слава богу, что его взялся нести президент. • Настоящее разделение власти расщепляет вертикаль, и поэтому вредно для России. • Власть всегда от народа. Поэтому, когда народ ругает власть, он ругает самого себя. • Закон власти: власть Закона для всех. Кроме самой власти. Поэтому что она призвана следить за исполнением Закона. • Власть не может быть близка к человеку – большое видится на расстоянии. • Проблемы случаются не у тех, кто при власти, а у тех, кто пытается создать их для власти. • У России много врагов. А друга только три: армия, флот и ФСБ. II • Хорошо смеётся тот, кто при исполнении. • Всякий начальник создан для руководства, как птица для полёта: чем крупнее, тем выше полёт. • Губернатор всегда прав. Пока его не снял президент. • Нельзя требовать ответственности от чиновников – у них и так черезчур много забот. • Богатством чиновников прирастает Россия. • Ничто у нас не даётся так легко, как взятка. • Дорога не взятка, а внимание. • Власть и крупный бизнес едины. И потому непобедимы. • Друг олигарха – одигофренд. И должен быть олигархом в известном месте. • Но олигарх олигарху – рознь. И потому «Челси» - российская команда. III • Если тебя по причине плохого настроения принялся стрелять сотрудник ФСБ, умри с пониманием того, что ФСБ – основа России. • Если тебе навязали крышу, пусть тебя радует то, что теперь это милиционеры или фээсбэшники, а не бандиты, как прежде. • Если ты попал под суд и у тебя нет ни административного ресурса, ни денег, расслабься и наблюдай за процессом. • Российская демократия – самая управляемая в мире. Нам есть чем гордится. • Нам не нужна власть партий, когда есть партия власти. • Наша многопартийность – это когда много партии власти. • Говоря о правах человека, следует выяснить, какую должность он занимает. • Настоящие россияне верят прокуратуре, а не зловредным журналюгам. • Настоящие россияне верят Роскомстату, а не ценам в магазине. • Нам не нужны независимые суды. Наверху лучше знают, какие решения правильные. • Нам не нужна так называемая свобода слова, которая существует лишь для того, чтобы критиковать власть. • Нам не нужны парки, садики, детские площадки в городах. Застроить каждый свободный метр элитным жильём – вот наше требование. • Нам не нужны памятники истории и культуры. Заменить из казино и кабаками – вот наше желание. • Долг настоящего россиянина – помочь российским женщинам активнее решать демографическую проблему. • Пенсионеры должны помнить: Пенсионный фонд - не резиновый. Раньше умер – помог стране. • Главное для настоящего россиянина – уметь терпеть и доверять власти. Тогда мы обязательно дождёмся результата. Нынешнее поколение будет жить при величии России. И тогда не важно, как оно будет жить. Автор http://www.liveinternet.ru/users/lavrentiy_beriya/post74393463/

Ответов - 9

BNE: Брэд Круз: о "тупых" американцах и "опасных" русских Брэд Круз переехал в Москву из США в 2004 году. Он преподает английский язык и пишет для нескольких изданий. Брэд учился актерскому мастерству на летних курсах школы-студии МХАТ в Бостоне и основал с другом в США театральную школу и труппу, где используются методики МХАТа. Брэд пишет свой блог на английском языке. Если вы хотите вступить с Брэдом Крузом в дискуссию, используйте для своих комментариев форму справа. Эта тема будет обсуждаться в программе "Вам слово" в понедельник 23 марта. Если вы хотите принять участие в передаче, оставьте свой номер телефона. "Американцы тупые. Русские генетически их превосходят. Это научно доказанный факт". Эта сентенция меня неприятно удивила. Не только потому, что она прозвучала из уст человека, который до этого показался мне вполне вменяемым. Но и потому, что этот человек был привлекательной молодой женщиной, с которой мы уже не раз мило беседовали в кафе, потому что я уже начал мечтать о настоящей любви без государственных границ и представлять себе бегающие по квартире маленькие американо-русские копии меня. Можете себе представить, как я обрадовался, когда объект моих мечтаний наконец приняла мое приглашение на настоящее свидание - в ресторане. И представьте себе мое разочарование, когда она высказала мне свои соображения относительно превосходства русского ДНК, приправив вышесказанное слегка комплиментарной ссылкой на Гитлера. И хотя слова о Гитлере она немедленно взяла обратно, было уже слишком поздно. У мини-копий меня в моих мечтах неожиданно выросли фюрерские усики, и эти маленькие чудовища положили конец моим дерзким планам подпортить русский генетический код. Мы кое-как дотянули до конца ужина. После того, как она не дала мне чисто по-дружески поцеловать ее на прощание, я поплелся домой, анализируя по дороге наши милые беседы в кафе, пытаясь найти в них какие-то намеки на хорошо скрываемое предубеждение и не находя их. Эта история произошла со мной недавно. Она заставила меня задуматься о стереотипах и о том, что они гораздо распространеннее, чем мне казалось. На большинство моих русских друзей стереотипы об американцах, безусловно, оказали определенное влияние, но, к счастью, это уравновешивается здравым смыслом. И все же даже у самых незашоренных из нас, независимо от национальности, иногда верх берет тот тихий внутренний голос, который я предлагаю называть "внутренним идиотом-националистом". Принимая во внимание вышесказанное, мне кажется, было бы полезно вытащить скелеты из шкафов и озвучить эти стереотипы. Так что я сейчас на минутку забуду о своей американской вежливости и без обиняков назову эти стереотипы. Американцы - необразованные, жирные, гамбургероядные существа, с приклеенными крокодильими улыбками на бессмысленных лицах Американцы - необразованные, жирные, гамбургероядные существа, с приклеенными крокодильими улыбками на бессмысленных лицах. Они работают по 100 часов в неделю и ходят по трупам друг друга в психопатических попытках вскарабкаться по карьерной лестнице к вершинам апокрифической американской мечты. При этом они всю жизнь проводят в густом тумане, в котором не могут отличить Африку от Австралии, а Австралию - от Антарктиды. Им совершенно наплевать на то, как воспринимают их странное поведение окружающие. Эти моральные неандертальцы озабочены одним - как бы потешить свое самолюбие и захапать побольше материальных благ. В своем стремлении насильно навязать остальному миру свои материалистические ценности американцы не остановятся ни перед чем. Это нация, помешанная на индивидуализме, разрушающая все положительное, что может объединить людей, в своей "погоне за счастьем". С другой стороны, может быть, вас подкупают несокрушимый оптимизм американцев и великий американский социальный эксперимент - попытка совместить принцип персональной ответственность каждого с идеалами свободы и социального равенства. Возможно, вы заметили и то, что, если забыть об эпизоде геноцида, имевшем место на заре США, по сравнению с другими народами американцы на редкость терпимо относятся к чужакам. Американцы способны забыть о различиях и работать с людьми любого происхождения во имя всеобщего благополучия. С другой стороны, американцы практически никакого внимания не уделяют Канаде и Мексике, куда уж там до стран, куда они даже не могут поехать на своих жадных до бензина внедорожниках или на своих супер-экологичных электромобилях. Выбор транспортного средства зависит от политических воззрений хозяина. Может быть, вам посчастливится найти американца, который слышал фамилию Путин, знает кого-то, кто женился на русской интернет-невесте и даже в курсе, что напиток водка имеет отношение к России. Однако в большинстве своем американцы не знают о России практически ничего. А теперь посмотрим с другой стороны. Если судить по информации, поставляемой американскими СМИ, а также по поведению русских героев, иногда фигурирующих в американской массовой литературе и фильмах, можно заключить что русские - холодные ксенофобы. Они загадочны и опасны - у них слишком развиты родовое начало и склонность к примитивному насилию. Русские, не моргнув глазом, принесут свою человеческую природу в жертву "идеальному" государству или деньгам, в зависимости от того, какое место они занимают в российском социуме. Русские, не моргнув глазом, принесут свою человеческую природу в жертву "идеальному" государству или деньгам Эти поборники социальной инженерии свято верят, что идеалистические цели оправдывают суровые средства. А некоторые из них считают, что реальность нашего существования оправдывает их равнодушное отношение к жестокости и коррупции. Эти зомби пропаганды с их пугающими, монотонными акцентами, поставили себе целью уничтожить права личности и свободу самовыражения (это, по их мнению, ведет только к социальным беспорядкам и хаосу), и заменить творческих независимых личностей всезнающим и всемогущим Государством (с большой буквы "Г"). Или, может быть, вы один из тех американцев, кто попал во власть чар русской литературы и культуры? Может быть, вы провели некоторое время с настоящими русскими и поняли, какие это на самом деле душевные и добрые люди с изрядным запасом житейской мудрости, которые готовы снять с себя последнюю рубашку ради семьи и друзей. Может быть, вы проникли в самые глубины загадочной русской души, узнав, какая в этих русских таится страсть, какие они философы. Это люди высоких моральных убеждений. При этом, если они признали вас за своего, вас навеки свяжут узы дружбы. Если вот так, подряд, перечислить все эти стереотипы, они предстанут перед вами во всей своей абсурдности. Однако за те 18 лет, что связывают меня с русской культурой, я неоднократно сталкивался и с американцами, и с русскими, которые свято верили в правильность этих стереотипов. А вы сами как думаете? Это все националистические бредни или в этих клише есть доля истины? Интересно было бы услышать ваши истории и узнать ваше мнение. http://news.bbc.co.uk/hi/russian/talking_point/newsid_7928000/7928848.stm

BNE: Худо без добра "Зла и добра, больно умен, грань почто топчешь..." Иосиф Бродский, 1966 год. Мое высказывание на тему добра и зла - всего лишь реплика. Ее спровоцировала поэт и филолог Ольга Седакова своей статьей "Нет худа без добра". Прежде всего замечу, что в этой статье допущена обидная ошибка. Иосиф Бродский, говоря об амбивалентности как одной из главных характеристик русского народа (мол, где худо, там и добро, а где добро, там и худо), ни в коем случае не утверждает, что это хорошо и что Западу следует поучиться у России. Он иронизирует: "Можно даже подумать, что эта амбивалентность и есть мудрость, что жизнь сама по себе не добра и не зла, а произвольна... Именно эта амбивалентность, я полагаю, и есть та "благая весть", которую Восток, не имея ничего лучшего, готов навязать остальному миру". К сожалению, у Ольги Седаковой урезанная цитата из эссе поэта "Меньше единицы" приобретает обратный смысл. Это тем более несправедливо, что сам Бродский никак не был "амбивалентным": он один из немногих, кто явил в советское время пример абсолютной бескомпромиссности и личного героизма. За это "империя зла" его судила, отправила в ссылку, а затем в изгнание. Впрочем, судьба и творчество Бродского хорошо известны тем, у кого "сердца для чести живы". Речь о добре и зле. Не в масштабе "стран и народов", от которого начинается головокружение. "Я не вижу дальних картин, мне достаточно одного шага" (Джон Генри Ньюман). О добре и зле как частном случае частного человека. Нет выбора между добром и злом. Нет вообще никакого выбора, поскольку, как сказано, если он есть, он не может не быть плохим. Есть состав крови. Я знал в 70-е годы молодого человека, которому грозил арест за антисоветскую деятельность. Его вызвали в Большой дом на Литейный, но накануне он покончил с собой. Ему дали бы, возможно, несколько лет, ничего страшного, если вспомнить "срока огромные", но он не мог вообразить себя в унижении допроса. У него не было выбора. А у подавляющего большинства он был и есть. Потому ничего не происходит. Мы живем в стране, где ничего не происходит. Где благая мысль всегда остается недодуманной, потому что (или - поэтому) не пресуществляется в действие. Мы живем как арестанты, которые ходят по кругу. Мы живем в стране, где у власти ФСБ, наследники тех, кто "расстреливал несчастных по темницам", и хоть бы что - мы живем, ни шага в сторону. Шаг в сторону - расстрел. Мы это отчетливо усвоили. Мы ведь дети родителей, которые в своем доме разговаривали шепотом, которые вымарывали фамилии "вредителей" - кто не помнит этих черных полосок в книгах? Мы дети страха, и от яблони упали недалеко. Зато низко. Недавно я слушал выступление одного литератора. Сколько-то лет назад в журналистских статьях он отстаивал исторические памятники своего города - их собирались сносить, потому что в центре города должен, конечно, стоять бордель. Пришли бандиты и сказали, чтобы он заткнулся, а то убьют. Литератор "заткнулся", а в выступлении выразился примерно так: "Вы понимаете, ну нет в нашей стране ничего такого, за что стоило бы отдавать жизнь". Кто бросит в него камень? Человек, выбирающий путь добра, никогда его не выберет. Потому что нет в добре никакого смысла. Человек делает шаг - как Бродский сделал шаг навстречу судьбе, не стал прятаться и был арестован, - а затем оказывается, что это судьба. И что судьба его - доблесть и честь. Не зря обыватели говорили: "Мог не уезжать, сам хотел..." Конечно. А Пушкин мог избежать дуэли. А Мандельштам не писать: "Мы живем, под собою не чуя страны..." Да мы вообще могли не родиться! (И, кстати, не родились.) Человек делает шаг, а потом поздно назад, даже если захочется, потому что если сказать точнее, то шаг делает человека. Быть может, он побледнел от страха, быть может, он не ожидал такого резкого поворота событий, но кровь доброкачественней мысли. Событие произошло. История двинулась. Двинулась как укор нам, потому что без нас. Помашем ей ручкой с перрона. Вернемся в родной город. Напишем стансы его мэру: И утром, встав в восьмом часу, красавица и молодчина, по-женски утерев слезу, встает на вахту Валентина. Это пишет тот, кто считает себя другом Бродского. Наше время не требует от поэта такой подобострастности, можно ведь пресмыкаться молча, и даже - страшно подумать! - можно не пресмыкаться молча. Но нет, тянет кто-то за язык. И ни одного в округе серафима, который бы его вырвал. Что ж, Бродский еще в Ленинграде написал: Что-то в их лицах есть, что противно уму. Что выражает лесть неизвестно кому. Он ошибся только в том, что лесть адресована не "неизвестно кому", а очень даже известно. Нет худа без добра: открыли Дом писателей. Дали домик в Комарове или в Переделкине. Нет худа без добра. Чудная русская пословица. Глас народа. Есть и такая: "Глас народа Христа распял". Владимир Гандельсман 15.07.2009 12:41

BNE: Олег Аронсон: «Выбор народа был бы всегда таким» Народ хотел Гитлера. И Сталина — тоже В преддверии двух бесславных дат: 130-летия Сталина и 70-летия пакта Молотова — Риббентропа — в отечественных СМИ поднялась яростная полемика. Философ Олег Аронсон, интересующийся, в частности, феноменом власти, полагает, что не только мы, но и европейцы то и дело испытывают дьявольские искушения… В преддверии двух бесславных дат: 130-летия Сталина и 70-летия пакта Молотова — Риббентропа — в отечественных СМИ поднялась яростная полемика. Философ Олег Аронсон, интересующийся, в частности, феноменом власти, полагает, что не только мы, но и европейцы то и дело испытывают дьявольские искушения… — Олег, как ты относишься к тому факту, что в интернет-голосовании «Имя Россия» Сталин занял третье место? — Меня это не удивляет. У Делёза и Гваттари в «Анти-Эдипе» есть высказывание, которое, несмотря на то что ему уже почти сорок лет, актуально по-прежнему. Они пишут, что Гитлер не был ошибкой, что народ хотел Гитлера. Это значит, в частности, что, когда мы говорим о таком понятии, как народ, в него необходимым образом включается фашизм и тоталитаризм. Наилучший способ отрезвления от шовинистического угара — чтение сказок. Народных. В русском сказочном мире понятия добра и зла существенно размыты. Поступки совершаются исходя из целесообразности, а не в силу каких бы то ни было «глупых» законов. Читать дальшеРечь не идёт о том, что люди — фашисты, а о том, что само понятие народа формируется как протофашистское, протототалитаристское, исходя из некоего единства и общественного порядка. И никакие демократические лозунги и гуманистическая риторика не должны нас обманывать. Когда я перечисляю через запятую фашизм и тоталитаризм, то говорю не о сходстве Сталина и Гитлера, а только о том, что у самого мышления, сформированного и нашей российской традицией, и европейской тоже, есть материал для создания культа, для создания центра, из которого исходит политическое насилие, и для его почитания. Когда мы живём в эпоху насилия, то нам может казаться, что это всего лишь политика, что политики нас используют и нами манипулируют. Но как только в обществе возникает чуть больше свободы, то сразу выясняется, что не в одних политиках дело. Что есть сама, условно её так назову, «политика мышления», которая всё время испытывает ностальгию по тому, кто соберёт людей вместе, что устранит хаос и беспорядок. — Поэтому во Франции едва не победил Ле Пен? — Ну, он там бы и не победил, там несколько иная ситуации. В Европе, которая все эти годы пыталась осмыслить фашизм, у них всё-таки насторожённое отношение к правым политикам. Но теперь и во Франции, и в Голландии, и в Австрии есть люди, которые ещё недавно за свои взгляды были нерукопожатными, а теперь неожиданно занимают высокие посты, побеждают на выборах. Это такой «легальный расизм», «легальный фашизм», фашизм суперлайт, который становится всё более популярен. Хайдер, например… Стало быть, за ними есть поддержка народа. То есть народ проявляет себя не в каждом отдельном индивиде, он проявляет себя в желании сделать общество подконтрольным, сделать общество собственностью каждого. Эти же иллюзии воскрешают имя Сталина. И этот образ — не память о репрессиях, которую гораздо проще вытеснить. Сталин — это фантазм утраченного порядка и величия, причастность к которому и создаёт образ народа. Замечу, что, кроме генералиссимуса, популярны именно воины-полководцы, императоры, а не поэты и учёные. Последние как бы не вполне народ… — А это, ты полагаешь, имманентное качество народа? — Да, я считаю, что само понятие «народ» нерасторжимо связано именно с властью, причём властью государственной. — Считается, что избрание Гитлера было временным умопомешательством со стороны немцев… — Нам спокойней было бы так думать, но это не умопомешательство, это абсолютно естественный выбор. Это и есть так называемое ЖЕЛАНИЕ народа. И выбор народа был бы всегда таким, если бы этому не противостояли какие-то механизмы в самом обществе. И эти механизмы — прежде всего критические и прежде всего связанные с иными ценностями, нежели ценности власти, лидерства и, кстати, так называемого успеха. Возьмём сегодняшнюю ситуацию. Нам кажется, что она совсем другая, связанная с финансовыми проблемами, с проблемами бизнеса. Но она тоже включает в себя эти мотивы. Ибо мировой финансовый кризис — это в том числе и кризис централизации экономической власти. А ведь Европа разрабатывала идеи гражданского общества и других, нежели централизованная власть, механизмов функционирования общества. Но, несмотря на все эти усилия, там тоже проявлялась эта «жуткая» воля народа, о которой догадывались и Платон, и Гоббс, и множество других философов, утверждавших, что нельзя давать народу возможность выбора. — Наконец я поняла, что означает знаменитое изречение, что, дескать, демократия есть худшая форма тирании. — Ну, это справедливо только в том смысле, что демократия есть наиболее лживая форма правления, ибо всегда делает вид, что не является тиранией, используя при этом всё более хитроумные инструменты контроля общества. Лживая, но не худшая. Всё же, пройдя через сталинизм, например, трудно так полемически заострять проблемы демократии. Хотя, если вдуматься, смысл в этом есть — любая тирания сегодня рядится в одежды демократии. Кстати, в них рядился и сталинизм. Сталинская конституции 37-го года, самая демократичная в мире, — лучшее тому подтверждение. То же самое с Гитлером. Тот побеждал на выборах, всё время исполнял функцию любимца демоса, народного избранника. И сегодня самые жестокие войны и самые грязные политические дела делаются под красивыми и чистыми лозунгами. — Стремление к насилию, осуществлённому через централизованную власть, — это что, чуть ли не физиологическое свойство человеческой общности? — Нет, к физиологии это не имеет никакого отношения. Это результат того, что государство у людей отобрало ощущение общности, посчитав, что только одно оно может им распоряжаться Людям долго говорили, что человек — индивидуум, личность. И когда его оставили наедине с самим с собой, другая сторона человека, связанная с его стремлением быть вместе с людьми, была фактически отдана на откуп государству. И люди теперь думают, что они могут быть вместе только в государстве, только представляя какую-то нацию, какой-нибудь народ, избранный или не очень. Но фактически это подменило обычное стремление людей быть вместе. Или, как ещё Маркс говорил, подменило чувство общности через общество. Марксистская же идея отмирания государства связана именно с этим высвобождением неполитической общности… — То есть вместо гражданского общества нам предлагают единение внутри национальной идеи? — Да, это заменитель, который стал инструментом государства. Не случайно же в Германии восстанавливалась эстетика культа огня, арийская и античная мифология, потому что всё это символизировало миф об утраченной общности, общности народа, который когда-то был великим. И, смотрите, это величие возвращается. Они его показывают. Показывают массы людей с факелами. Показывают народу образ народа. Чистая эстетика политики. — Означает ли это стремление народа к государственным формам насилия всяческое отсутствие воображения? Мне всегда казалось, что достаточно прочитать «Один день Ивана Денисовича», чтобы навсегда получить прививку от сталинизма… — Недостаточно прочесть ни «Ивана Денисовича», ни «Архипелаг ГУЛАГ», чтобы это стало принципом твоего выбора. Ибо к выбору надо быть готовым. Решает в конце концов не понимание, а желание. Понимание часто работает таким образом, чтобы создать уловки для реализации желания: можно внушить себе всё что угодно, что это клевета на страну, западная пропаганда, что если репрессии и были, то вынужденные… Общественные науки превращаются в футурологию, экономика — в заклинание цен на нефть и газ, изучение закономерностей исторического развития — в поиск идеологически правильных фактов. Призванных подтвердить, что всё не так плохо, а гораздо хуже. И всё равно будущее в человеческой истории до сих пор не угадал никто, поскольку его нельзя автоматически вывести из настоящего. Оно слишком иное и непредставимое. Читать дальшеВсё это позволяет сохраняться желанию единства, сильной руки, но также желанию уклониться от ответа на очень трудные вопросы, желанию продолжать быть инфантильным и безответственным. Именно такими хочет видеть власть своих граждан. И это касается не только России. Есть такой, знаете ли, социальный миф — «теория заговора». Сталинские репрессии — преувеличение, холокоста не было, куриный грипп захватил весь мир, и этот грипп производят некие таинственные корпорации… Вообще теория заговора — неотъемлемая современного мышления, которое не хочет ничего понимать, а хочет жить коллективными аффектами, проявляющимися в том числе в ностальгии по фашизму и тирании. По утраченному порядку, так сказать. — Считаешь ли ты, что, скажем, интеллектуалы могли бы сыграть свою роль в очищении общества от «скверны» мифов? — Я не думаю, что сегодня можно об этом говорить всерьёз. Интеллектуалы исключены из общества. Они абсолютно подконтрольны. Одни — неслышимы, другие — обслуживают власть. У меня есть надежда, хотя я могу ошибаться, что сейчас имеет значение юридическая сторона дела, связанная с тем, что определённая группа людей — адвокаты и правоведы, — которые непосредственно участвуют в функционировании общества, одновременно осмысливают самой своей практикой и границы насилия. В том числе в сфере прав и законов. Не насилия человека над человеком или государства над отдельной личностью, а насилия, которое таится в самом законе и даже в праве. Потому что это минимальные элементы, которые нам кажутся незамутнёнными, но в которых уже содержится вирус тирании. Ведь может быть не только тирания личности и не только государства. Но и тирания прав и свобод. Это же простая вещь. Права и свободы даны только тем, кто ими могут воспользоваться. А те, кто юридически неграмотны, кто не готовы идти в суд отстаивать свои права, оказываются в роли изгоев, на которых можно отыгрываться. Вот у нас это хорошо заметно: у нас есть право на жизнь, но нет прожиточного минимума для огромной части населения. У нас есть право на медицинское обеспечение, но при этом вся система так устроена, что ты не получишь никакого обслуживания без денег. И так далее. Есть риторика прав и свобод, а также есть риторика улучшения жизни, но, с другой стороны, положение дел таково, что многие люди совершенно оторваны от этого иллюзорного мира слов и благих намерений. В этом смысле у нас в стране много обстоятельств, которые заставляет ностальгировать по Сталину, и эти обстоятельства связаны с абсолютным цинизмом власти. Абсолютным цинизмом капитала, больших денег. И у людей создаётся ощущение, что когда-то, про что мы уже не помним, некоторые лидеры целиком отдавали себя родине и народу, а не набивали свои карманы. Такие вот мифологемы… И они не могут не возникать, когда сегодня люди включены в войну всех против всех, когда величие измеряется только деньгами, а не национальными достижениями. И не спасают даже все эти разговоры о нацпроектах и нанотехнологиях, которые вызывают только усмешку. Беседовала Диляра Тасбулатова

BNE: Политэкономия: Коктейль Молотова — Риббентропа Андрей Колесников 26.08.2009, №159 (2429) Есть алкогольные и безалкогольные коктейли, есть «коктейль Молотова», верно служивший нескольким поколениям бунтарей, а есть коктейль иного свойства, исторического, и взрывается он много лет спустя. К такому сорту принадлежит коктейль Молотова — Риббентропа. Напрямую никто из российских официальных лиц в дни «празднования» 70-летия пакта Молотова — Риббентропа о событиях тех лет высказываться не стал. Зато в поле, где «пасется» массовое общественное сознание, было вброшено несколько не слишком свежих идей. О том, что заключение пакта было победой советской дипломатии. О том, что во всем виноваты Англия и Франция. О том, что во всем виновата Польша. О том, что другого выхода у Сталина не было и благодаря пакту он задержал начало войны и отодвинул границу. О том, что постановление декабрьского (1989) Съезда народных депутатов, осуждавшее этот взрывоопасный исторический коктейль, следовало бы отменить Госдуме. Начнем с того, что постановление съезда осуждало не сам пакт, а секретные протоколы к нему, разделившие зоны влияния гитлеровской Германии и сталинского СССР. Забывают и о втором договоре — датированном 28 сентября 1939-го, но подписанном на рассвете 29-го, после просмотра Риббентропом традиционного русского политического балета «Лебединое озеро». Это был договор о разделе Польши, случившемся уже после 1 сентября: юридически Сталин вступал во Вторую мировую войну на стороне Гитлера. Пакт оправдывается разными людьми почти одинаковыми словами. Геннадий Зюганов: «Решение о подписании договора позволило отодвинуть нашу границу на 300 километров». Ветеран СВР Лев Соцков: «Будущая линия фронта была отодвинута на 500 километров, что позволило сорвать план молниеносной войны германских войск на северо-западном направлении». Столь категорично редко высказывались даже в советской историографии и военной прозе. Товарищи Жданов, Вышинский, Деканозов при поддержке Красной армии соответственно в Эстонии, Латвии, Литве обеспечили «отодвигание границ». Все эти 300 или 500 километров в первые не то что месяцы — дни войны немцы прошли как по маслу. «Срыв плана» на северо-западном направлении увенчался блокадой Ленинграда. Результаты свежего опроса ВЦИОМ свидетельствуют о возрождении сталинской мифологии. Не советской, а именно сталинской. 57% опрошенных считают, что пакт отодвигал угрозу войны (в 2005-м, согласно опросу ФОМ, так считали 30%). Хотя Гитлер принимал решение о вторжении без учета пакта в конце 1940 г., когда наступление было запланировано на май 1941-го. Пакт был именно его дипломатической победой, заморочившей голову Сталину. Пакт был и его экономической победой: СССР обеспечил гитлеровцам недостающую ресурсную базу, а Красную армию перевооружить так и не удалось. Коктейль Молотова — Риббентропа взрывается в головах людей. Сначала он обеспечил кошмар первых месяцев войны и заложил мины будущего развала СССР. Сегодня он калечит сознание российской нации. Автор — независимый журналист

BNE: Леонид Фишман пятница, 28 августа 2009 года, 09.43 Дьявольское искушение элит С народом всегда так поступают Народы совсем не идеальны — и многие мыслители совершенно оправданно полагали, что народу нередко отказывает здравомыслие, когда ему предоставляется возможность принять важное политическое решение. Ещё Солон говорил, что отдельно взятый афинянин — это хитрая лисица, но когда афиняне приходят в народное собрание, они превращаются в стадо баранов. <a href="http://www.chaskor.ru/p.php?id=9756">Подробнее</a></p><br clear="all" /> Народы совсем не идеальны — и многие мыслители совершенно оправданно полагали, что народу нередко отказывает здравомыслие, когда ему предоставляется возможность принять важное политическое решение. Ещё Солон говорил, что отдельно взятый афинянин — это хитрая лисица, но когда афиняне приходят в народное собрание, они превращаются в стадо баранов. Древние, однако, были мудрее иных сегодняшних философов. Например, римляне отлично знали, что и элиты, принимая судьбоносные решения, ведут себя не намного мудрее и нравственнее: «Сенаторы — мужи очень достойные, римский сенат — это скверное животное». Олег Аронсон, интервью с которым было недавно помещено на «Часкоре», является скорее приверженцем мудрости Солона, чем мудрости римлян: — Олег, как ты относишься к тому факту, что в интернет-голосовании «Имя Россия» Сталин занял третье место? — Меня это не удивляет. У Делёза и Гваттари в «Анти-Эдипе» есть высказывание, которое, несмотря на то что ему уже почти сорок лет, актуально по-прежнему. Они пишут, что Гитлер не был ошибкой, что народ хотел Гитлера. Это значит, в частности, что, когда мы говорим о таком понятии, как народ, в него необходимым образом включается фашизм и тоталитаризм». Итак, «выбор народа был бы всегда таким». Иными словами, народ имеет такое правительство, которого заслуживает, а поэтому ни Гитлер, ни Сталин не были ошибками — народ сам их хотел. Поэтому получается, что народ периодически хочет себе тиранов. При всём том, что тезис этот звучит внешне убедительно, он просто не согласуется с историческими фактами. Господи, как у нас любят сваливать всё на народ! На основании чего Аронсон заключил, что народ сам хочет себе тиранов? Фактически на основании того, что было время, когда в некоторых странах тираны пришли к власти, а спустя энное время часть народа их с уважением вспоминает. Это, однако, не означает, что данных тиранов хотел именно народ, что он выбрал их, привёл к власти и т.д. Более того, это даже не означает, что тиранов хотело большинство народа, как можно понять из высказываний Аронсона. Наилучший способ отрезвления от шовинистического угара — чтение сказок. Народных. В русском сказочном мире понятия добра и зла существенно размыты. Поступки совершаются исходя из целесообразности, а не в силу каких бы то ни было «глупых» законов. Читать дальшеНапротив, если мы возьмём хотя бы только великих тиранов ХХ века, мы обнаружим, что ни одного из них народ не выбирал. Во-первых, народ вообще никогда не выбирает себе тирана, потому что такой должности нет. Народ поддерживает какого-то лидера, давая ему нередко высокую должность для конкретной цели, а потом этот лидер уже с помощью других сил становится тираном. Так повелось ещё с античных времён, когда народный вождь получал, к примеру, должность стратега, а потом использовал её для достижения тирании. Точно так же было и в ХХ веке. Ни Гитлер, ни Сталин, ни Франко, ни Муссолини народом не были выбраны. Муссолини возглавил поход на Рим и вынудил испуганного короля назначить его главой правительства. Франко выиграл гражданскую войну при поддержке Гитлера и Муссолини. Сталин если кем когда и избирался на свой пост, то не народом, а партийной верхушкой. Даже Гитлер, которого обычно приводят как пример совершенно легального достижения власти, и тот не получал поддержки большинства немцев. За его партию в 1932 году голосовало только 37% избирателей. А на последних свободных выборах 5 марта 1933 года НСДАП, несмотря на беспрецедентные пропагандистские усилия и репрессии (и при явке избирателей 88,7%), получила всего лишь 43,9% голосов. Пост канцлера дал Гитлеру вовсе не народ, а тогдашние немецкие консервативные элиты, которые убедили «деревянного титана» Гинденбурга выбрать Гитлера как меньшее зло. Недостаточно прочесть ни «Ивана Денисовича», ни «Архипелаг ГУЛАГ», чтобы это стало принципом твоего выбора. Ибо к выбору надо быть готовым. Решает в конце концов не понимание, а желание. Понимание часто работает таким образом, чтобы создать уловки для реализации желания: можно внушить себе всё что угодно, что это клевета на страну, западная пропаганда, что если репрессии и были, то вынужденные… Читать дальшеМогут ли быть более убедительные свидетельства того, что тирана всегда приводит к власти меньшинство, часть элит, но вовсе не народ? На этапе продвижения к власти большинство народа вообще не может быть заинтересовано именно в тиране. Только меньшинство друзей, сподвижников, расчётливых дельцов от бизнеса и политики, наконец, зарубежных союзников может усматривать в тирании данного лидера выгоды для себя лично. Именно они приводят тирана к власти. После народ, особенно в результате постоянных кампаний промывания мозгов, может и сам начать поддерживать тирана или относиться к нему терпимо. Поэтому и возникает иллюзия, что выбор элит был выбором всего народа; причём, конечно, больше всех пытаются убедить в этом народ сами тираны и их сподвижники. И убеждают так эффективно, что им верят даже философы. Аронсон говорит о «дьявольских искушениях», в которые впадают народы, выбирая себе тиранов. В действительности было бы правильней вести речь о дьявольских искушениях элит, традиционно состоящих из людей, которые считают себя сливками нации, самыми мудрыми и самыми дальновидными, по праву лучших призванными управлять своими народами. У них гораздо больше шансов поддаться «дьявольскому искушению», в отличие от среднего человека, не обладающего большими амбициями. И вот эти сливки наций в ХХ веке неоднократно решали, что будет гораздо лучше, если они или приведут ко власти тирана, или помогут ему стать таковым, или уступят его притязаниям и т.д. Они верили, что их мудрость и опыт позволят принимать правильные решения, что они не совершат непоправимых ошибок. Вальтер Ратенау когда-то сравнил немцев после Первой мировой войны с человеком, которого насильно поместили в сумасшедший дом и который поэтому постепенно приноровился вести себя как безумец. Но чьи же мудрость и опыт продиктовали условия Версальского мира, который удостоился столь нелицеприятного сравнения? Народов или всё же элит? А ведь уже тогда не было недостатка в голосах, начиная от разного рода левых и заканчивая вполне буржуазным экономистом Кейнсом, утверждавших, что это величайшая ошибка и несправедливость и что добром всё это не кончится. Теперь, постфактум, мы видим результаты мудрых решений… и слышим, что в них виноваты сами народы. Но почему? Потому что элиты тоже часть народов, как наверняка могут возразить? Конечно, часть, но именно та часть, которая принимает судьбоносные решения, в отличие ото всех остальных. Что бы там ни говорить о народе, но это факт: когда ему в ХХ веке позволяли свободно выразить своё мнение, оказывалось, что нигде он тиранов в своём большинстве не поддерживает и ко власти не приводит. Не надо валить с больной головы на, скажет так, несколько менее больную. Парадоксально, но Аронсон, который вслед за Делёзом и Гваттари взваливает ответственность за выбор тиранов на плечи народов, думает о народах и лучше и хуже, чем они того заслуживают. Он, например, считает, что в современной Европе уже невозможен приход к власти таких нерукопожимаемых политиков, как Ле Пен и ему подобные. Потому что европейцы глубоко осмыслили опыт фашизма. Это одновременно верно и неверно. Если бы приход тиранов к власти зависел только от воли избирателей, возразить на такую аргументацию было бы нечего. Но, как мы показали выше, тираны приходят по воле элит. В периоды горького просветления народы и даже целые континенты могут сказать: «Никогда больше!» Так же могут сказать себе и отдельные люди. Но те, кто считают себя вправе принимать решения за других, кто обычно в большей мере руководится личными и групповыми интересами, а не общим благом, — те могут сказать другое: «А может, на этот раз обойдётся?» Нет никакой гарантии, что в будущем достаточно влиятельная часть элиты какой-нибудь европейской страны не сочтёт политика лепеновского толка меньшим злом и совершенно конституционным образом не вручит ему бразды правления, хотя бы этот политик и не пользовался поддержкой большинства. Затем политик этот станет тираном, а философы вновь скажут: «Выбор народа всегда такой». Это очень удобная позиция. Принимают решения одни, а моральную и прочую ответственность несут другие. Впрочем, с народом всегда так поступают.

BNE: Москва. Большинство россиян не считают Сталина государственным преступником www.k2kapital.com 04.09.2009 Левада-центр провел социологический опрос , ставящий своей целью выяснить отношение россиян к роли Иосифа Сталина в истории нашей страны, репрессиям и событиям 1939 года. С тем, что Иосифа Сталина следует считать государственным преступником совершенно согласны лишь 12% опрошенных, причем ровно столько же респондентов с таким утверждением совершенно не согласны. В целом большинство россиян не могут так сказать об Иосифе Сталине (32% опрошенных). Основную ответственность за репрессии и потери нашей страны в 30-е – начале 50-х годов россияне возлагают как на Сталина, так и на государственную систему (41% опрошенных), еще 6% винят во всем врагов СССР. Только на Сталина ответственность за репрессии возлагают 19% опрошенных, столько же респондентов винят в репрессиях исключительно государственную систему. При этом 32% россиян видят определенные сходства в государственных системах, которые построил Сталин в СССР и Гитлер в Германии. Еще 19% респондентов не видят в этих системах ничего общего, а 22% и вовсе считают такое сравнение недопустимым.

BNE: Москомнаследие: Прославление Сталина в метро недопустимо Москомнаследие считает "недопустимой" проведенную два месяца назад реставрацию вестибюля станции метро "Курская" Кольцевой линии. Об этом говорится в письме ведомства, направленном правозащитнику Льву Пономареву, сообщает на сайте движения "За права человека". Письмо подписано первым заместителем председателя Москомнаследия Ириной Савиной. В нем говорится, что данная станция столичного метрополитена является объектом культурного наследия, и, вопреки существующему порядку, проектная документация на реставрацию Москомнаследием не согласовывалась. Также подчеркивается, что в связи с этим "в адрес метрополитена подготовлено письмо о недопустимости ведения работ на объекте наследия без согласованной документации". Москомнаследие отреагировало на запрос правозащитников, направленный в мэрию после проведенной реставрации "Курской". На одной из стен вестибюля станции размещена фраза из советского гимна 1943 года: "Нас вырастил Сталин на верность народу, на труд и на подвиги нас вдохновил". Надпись металлическими буквами была нанесена на стену еще в 1950 году, но заменена в 1961 году на другую строчку из гимна: "Сквозь грозы сияло нам солнце свободы, и Ленин великий нам путь озарил. На правое дело он поднял народы, на труд и на подвиги нас вдохновил!". По данным "Коммерсанта", в Москомнаследии не исключают, что надпись, вызвавшая общественный протест, будет демонтирована, однако официально комментировать ответ правозащитникам отказались. "Не исключено, что в отношении метрополитена будет заведено административное производство и предприятие должно будет заплатить штраф, – сказал собеседник издания. – Но штраф не является самоцелью, поэтому Москомнаследие будет добиваться, чтобы вестибюль переделали". версия для печати 21.10.2009 09:27 комментарии: 29Добавить комментарий Дословно : Лев Пономарев, лидер движения "За права человека" Нельзя считать, что наши оппоненты монолитны. Мы знаем, что очень многие люди хотели бы восстановить культ Сталина в каком-то виде, но это не значит, что все чиновники, все, кто находятся во власти, хотят этого. Мы не знаем, кто приказал осуществить это рискованное действие – вернуть строчку из гимна про Сталина на стену вестибюля станции "Курская". Ясно, что это вызывающая фраза, что это серьезный вызов общественному мнению. Человек, который решился на это, может быть, чувствовал на себе какую-то властную поддержку, но мы не знаем, насколько она велика. Поэтому нужно сопротивляться при каждом удобном случае. Мы это делаем: мы собрали подписи и направили в мэрию, и оказалось, что данная "реставрация" была не согласована с Москомнаследием. Нашлись смелые люди, которые пошли против морального давления, осуществляемого отчасти при поддержке власти. Эти люди честно ответили: мы это не санкционировали, это нарушение закона. Нужно дальше продолжать консолидировать общественное мнение против возвращения культа Сталина. Не надо заранее думать, что мы проиграли. Грани.Ру, 21.10.2009

BNE: Синие мира сего Реклама : Ну и натворил делов этот самый Джеймс Кэмерон! Правду говорят: что хорошо для американца (и немца, и поляка, и японца), то русскому – смерть! Пока весь крещеный или даже некрещеный, но цивилизованный мир бездумно наслаждается спецэффектами в системе 3D фильма "Аватар" (надо бы "аватара" - в индуистской мифологии это слово женского рода, о чем нам давно поведал лихой мистик и фантаст Василий Головачев в своей "Запрещенной реальности"), некрещеная и нецивилизованная Россия усмотрела в этом роскошном фильме вещи не очевидные, но невероятные. Усмотрела повод и основания для неких судебных исков о плагиате, ряд преступлений против человечества, предлог для холодной войны, разрыва дипломатических отношений, космических войн с США, введения цензуры в кинопрокате, ареста самого Кэмерона, запрета его фильмов и введения в Уголовный кодекс новой статьи о государственной измене путем перехода на сторону инопланетян. Сразу видно (если кто раньше и сомневался), что России суждено идти своим особым путем, даже в зрительных залах кинотеатров или при просмотре DVD. Сначала в бой ринулись невменяемые коммунисты (хотя, может, здесь прилагательное ни к чему, где вы видели вменяемого коммуниста?) Петербурга и Ленобласти. Есть такая шизофреническая организация в том шизофреническом регионе, где город носит одно название (спасибо Анатолию Собчаку), а область – диаметрально противоположное. Эти самые коммунисты уже прославились выходкой с протестами насчет применения "Авроры" для светской вечеринки, и Валентина Матвиенко обещала разобраться. Оказывается, эта калоша имеет сакральное значение, и на ней нельзя вечеринки проводить. Это как если бы в Мюнхене состоялась party, то есть тусовка, в той самой пивной, где начинали Гитлер с его партайгеноссе, местная организация национал-социалистов пожаловалась, что издеваются над национальной святыней, а мюнхенский бургомистр пообещал бы разобраться. Видела я эту пивную, там пьют и едят. И никаких мемориальных табличек. Так что же не устроило этих психов из Ленобласти в фильме Джеймса Кэмерона, который за миллионы парсеков от земных реалий? Оказывается, Кэмерон содрал свой фильм у братьев Стругацких, и оказался он расхитителем социалистической собственности советских писателей только на том основании, что в некоторых их произведениях фигурирует планета Пандора, на которой сначала водились жуткие ракопауки и тахорги, а потом там устроили курорты с пляжами и стали выращивать водоросли и прочие злаки для пищевой промышленности Земли. А у "коммунистов Петербурга и Ленобласти" эта планета, оказывается, "была открыта и полита кровью советских космонавтов" и у нее есть "координаты во Вселенной", при том что такой планеты в природе нет, а есть вымысел Стругацких. Оказывается еще, что фильм снят по заказу Белого Дома и лично Обамы и понимать его надо так: Венесуэла уже захвачена, Чавес убит, а орды "джи ай" вырвались за пределы Солнечной системы. Фильм призван обосновать присуждение Обаме Нобелевской премии, считают коммунисты. Сталинские пропагандисты, доктор Геббельс и его команда и идеологи итальянского фашизма отдыхают. Смейтесь, смейтесь. Это не прикол, это политическое заявление. Эти люди называют себя "левыми демократами" и собираются вами управлять. Одна из зверюшек в фильме оказывается тахоргом (хотя, по-моему, это скорее донован, описанный каким-то американским фантастом, или вообще новая тварь). И главное – республиканцы должны ренту коммунистам выплачивать: фильм, оказывается, "ярко демонстрирует цели реформы американской системы здравоохранения, проводимой администрацией Обамы". Выходит, цель реформы – не бесплатность, не распространение страховок на неимущих американцев, а генная инженерия. Я уж не говорю о предложении, которое сделано "от имени всех коммунистов России": "карающим красным лучом уничтожать обамов и кэмеронов, а одичавших хищников иных планет приучать работать на благо мира и социального прогресса во Вселенной"! Мы жили так, кстати, 70 лет, внедряя коммунизм в Афганистан, в Африку, в Латинскую Америку. А они предлагают нам пожить так же еще, только уже вынести свои ограниченные контингенты в космос. Сопрезидент Медведев тоже на другие планеты собрался, и вот ему достойный экипаж из "коммунистов Петербурга и Ленобласти". Но куда хуже то, что на фильме сломалась в очередной раз демократическая репутация Дмитрия Быкова, автора "Новой газеты". Я радовалась, видя его талантливые и остроумные поэтические колонки, вроде бы вполне антитоталитарные и оппозиционные. Особенно про Наташу Морарь. Или про египтян-сталинистов, любителей Хеопса. Я поглаживала том с биографией Пастернака, действительно фундаментальный и талантливый, и думала, что Дмитрий Быков исправился после своего падения до уровня работы на Михаила Леонтьева в журнале "Фас!". Но на Кэмероне он сломался. Оказывается, режиссер снял ужасный фильм про измену Родине-Земле, своему безумному полковнику, поливающему из огнеметов священные деревья чужой планеты, своим танкам, своему империализму. Оказывается, права любая Родина. Никто не назовет Дмитрия Быкова коричневым нацистом. Он, так сказать, мягкий кремовый империалист. Но в одном он совпал с безумными красными Петербурга, которые пишут в своей "заяве": "Кэмерон встает на сторону внеземной цивилизации в конфликте с человечеством". И я вспомнила, как "Новая газета" во главе с Дмитрием Муратовым много лет назад, еще при Ельцине, задолго до истории с НТВ, гробила Альфреда Коха за его блестящее интервью, данное американскому радио, насчет жалкой, никому не нужной, провинциальной, но пыжащейся до империи России; вспомнила, как тот же Дмитрий Быков, негодуя, что Леониду Рошалю за "Норд-Ост" дали орден, а Анне Политковской – нет, писал, что он несогласен с Политковской. А в чем? Теперь я поняла: вместо мирного населения несчастной Чечни и обреченных заложников "Норд-Оста" ей надо было защищать ОМОН, полковника Буданова, отморозков, которые отрезали мертвым чеченцам уши, и бойцов группы "Альфа", отравивших заложников нервно-паралитическим газом. Значит, мой лозунг 1991 года, с которым я стояла вместе с товарищами по ДС в Вильнюсе, у захваченных советскими десантниками зданий, все еще действителен: "У советского оккупанта нет Отечества, его Родина – танк". И у российского – тоже нет. У оккупантов не может быть Отечества. Так о чем же, в конце концов, этот злополучный фильм? Борис Стругацкий уже заявил, что у него к Кэмерону претензий нет. И если фильм с чем-то и перекликается, то, конечно, с романом Урсулы Ле Гуин "Слово для леса и мира одно". И здесь и там биологическая цивилизация вступает в конфликт с земной, технотронной. И здесь и там ученые восстают против своих полковников, уничтожающих чужую цивилизацию. И здесь и там земляне что-то добывают на чужой планете. И здесь и там земляне уходят (кроме тех, кто был убит). Фильм Кэмерона прекрасен и печален. Но в нем бездна юмора. И это не "стрелялка", не блокбастер. Это проблемный, умный, горький фильм. И не важно, что инопланетяне синие и с хвостом. Спросите у Буданова, и он вам скажет, что у чеченцев – рога и копыта. Живая планета, духи предков, дерево-президент Эйва, нерасторжимая связь людей, драконов, гор (вспомните Высоцкого: "Ведь это наши горы – они помогут нам!"). На наших глазах искалеченный десантник ("афганец", как они сами себя назвали) Земли, примитивный представитель коммандос, пообщавшись с биологом Грэйс (Сигурни Уивер) и с аборигенами, гуманными и прекрасными, становится человеком. Именно тогда, когда выступает против неправых людей на стороне инопланетян. Ученые поднимают бунт против военных и гибнут за этих синих и хвостатых. Но вот зло повержено, полковник, презиравший дикарей, умер от их стрел, и земляне уходят с Пандоры. Им позволили, хотя могли бы всех перебить. Некоторым, не пролившим кровь, даже разрешили остаться. Ведь всех, говорящих на русском языке, даже совков, не выселили из Литвы, Латвии, Эстонии, Польши. А какова награда нашего инвалида без ног, переродившегося десантника? Он любит синюю красавицу, и ему нет места на Земле. Трибунал из коммунистов Ленобласти и поэтов Быковых пошлет его за измену человечеству на электрический стул. Дышать воздухом Пандоры землянин не может. Управлять человеческим сознанием в голубом искусственном теле аватары больше некому: земляне ушли вместе с техникой и электроникой. И он идет на смертельный риск. Его человеческое тело лежит без маски под деревом Эйви, рядом голубое тело-скафандр. Инопланетяне молят мать Эйви перенести сознание человека в синее тело с хвостом. А там – как Бог даст. Как мать Эйви рассудит. Жизнь не гарантирована, земная наука такого не может. Разве что биологическая цивилизация потянет. Достойная смерть – или достойная жизнь. Прогрессивное человечество давно перешагнуло через жалкую и скудную истину "Твоя Родина всегда права". Русские офицеры в 1863 году отказывались вешать восставших поляков, предпочитая расстрел. Английские диссиденты публично выступали на стороне буров против англо-бурской войны. Генерал де Голль изменил сдавшейся Гитлеру Франции, был приговорен ею к расстрелу и организовал в Великобритании комитет "Сражающаяся Франция" против Гитлера и против правительства Виши. Немецкие антифашисты сотрудничали с англичанами (дай Бог, чтобы не с СССР). А Дмитрий Быков и не заметил. Есть еще фильм "Район № 9". Там землянин помогает бежать с Земли гонимым инопланетянам, похожим на моллюсков. И человечество осуждает не его, а компанию, препарировавшую этих самых моллюсков. В США осудили лейтенанта Келли – за сожжение вместе с людьми мирной деревни Сонгми. И только что посадили собственную тюремщицу из "Абу-Грейб" за издевательства над пленными. Мир меняется к лучшему. Цивилизованный, западный мир. Мы поддерживали Ельцина, но когда он поднял руку на Чечню, все приличные люди России пошли на пикеты и митинги протеста. Егор Гайдар пошел. Анатолий Чубайс не пошел, а сказал, что российская армия возрождается в Чечне. И вылетел из компании порядочных людей. И неужели Дмитрий Быков думает, что если бы я умела стрелять и сохранила какое-то здоровье после советских лагерей, я в 1995 году не пошла бы с митингов протеста записываться в чеченскую армию к Джохару Дудаеву? Есть такой лозунг: "За Вашу и нашу свободу!". С ним ложатся под танки, а не садятся в них, чтобы стрелять по чужой правоте через прицел своей неправды. Пусть Дмитрий Быков созвонится с Евгением Евтушенко, который написал в 1968 году: "Танки идут по Праге, танки идут по правде". Наш поэт вместе со всей путинской Россией сломался на имперском синдроме. 11 декабря 1994 года Россия сорвалась с пути возрождения и пошла ко всем чертям, через границу Чечни. А в августе 2008 года она доехала до этих самых чертей в ходе российско-грузинской войны. Пока мы не научимся спрашивать со своего Отечества строже, чем с чужого, наш путь – к чертям. И туда нам и дорога. Валерия Новодворская 21.01.2010 14:44

BNE: Андрей Кончаловский: Верить и думать Аркадий Колыбалов, фото, Валерий Кичин (блог автора) "Российская газета" - Федеральный выпуск №5226 (147) от 7 июля 2010 г. Смотреть фоторепортаж Аркадия КолыбаловаПоводом для этой публикации послужило выступление режиссера Андрея Кончаловского на международном симпозиуме "Культура, культурные изменения и экономическое развитие". Обсуждалось влияние культуры на способность общества к развитию. Что первичнее - политика или культура? От решения или хотя бы осознания этих проблем зависит будущее России. Мы пригласили Андрея Кончаловского на традиционный "Деловой завтрак". Андрей Кончаловский: Поставить вопрос бывает сложнее, чем найти ответ. На симпозиуме присутствовали замечательные люди, приехавшие по приглашению научного руководителя Высшей школы экономики Евгения Ясина: лауреаты Нобелевских премий, крупные культурологи, экономисты, состоялись телемосты с университетами США. Для меня было откровением пообщаться с моими кумирами, я бы сказал, учителями в области культурологии - американцем Лоуренсом Харрисоном и аргентинцем Мариано Грондоной. Я во многом сформировал понимание судьбыа моей страны под влиянием их работ и, конечно, работ ушедшего от нас профессора Самюэля Хантингтона. Российская газета: Шла речь о влиянии культуры на развитие общества. Что в данном случае понимается под словом "культура"? Кончаловский: Конечно, речь не о том, в какой руке держать вилку, и даже не о великих творениях искусства. Есть более глубокий смысл, который французский социолог Алексис де Токвиль определял словом "нравы". Он писал, что Конституция не может быть действенной, если ей сопротивляются нравы населения. И вот пример. Харрисон двадцать лет пытался постичь причины медленного экономического и политического развития стран Латинской Америки и сделал вывод, что темпы зависят от культуры - т.е. логически связанной системы ценностей, установок и институтов, влияющих на все аспекты поведения - личного и коллективного. Культура - этический код, ментальность, нравы, национальные особенности. Формирование этой ментальности - процесс долгий, он зависит от географии, религии, истории, масштабов страны, ее климата. РГ: Так в чем же причины отставания Латинской Америки, по Харрисону? Кончаловский: Он пришел к выводу, что есть культуры, которые сопротивляются прогрессу, его душат. Пример - Гаити. И сформулировал четыре фактора, от которых зависит, инертна культура или открыта для новых веяний, благоприятна она для развития творческих способностей людей или их подавляет. Первый фактор: радиус доверия - способность радоваться успехам другого, огорчаться его неудачам. Выяснилось, что в отсталых странах радиус доверия ограничен семьей. Все, что за ее пределами, вызывает безразличие или враждебность. Для таких обществ характерен непотизм - кумовство, раздача должностей родственникам и друзьям, коррупция. Вам это ничего не напоминает? РГ: Допустим. Второй фактор? Кончаловский: Жесткость морального кодекса. Обычно источник системы этики и морали - религия. В иудо-христианской морали человек ответствен перед Богом за свои деяния. Но в разных конфессиях мера ответственности различна: в одних нарушение морали искупить можно, в других - нельзя. Иной раз достаточно покаяться - и ты снова чист. Третий фактор: использование власти для личного обогащения. В некоторых странах человек, получивший власть, автоматически получает лицензию на обогащение. Типичный президент латиноамериканской страны покидает свой пост очень богатым человеком. И наконец, четвертый фактор: отношение к труду, к новаторству, к богатству. В отсталых странах труд - повинность. Новаторство воспринимается как угроза стабильности, ересь. Отношение к богатству определяется уверенностью, будто ценности существуют в неизменном количестве, их только перераспределяют. Процветание другого воспринимается, как лишение тебя куска. Успех соседа - угроза твоему благополучию. В культуре же динамической наоборот - богатство понимают как величину постоянно прирастающую, она нарабатывается трудом, и сама идея перераспределения невозможна. РГ: Очень интересный тест для России. Кончаловский: Не меньше поразили меня работы аргентинского социолога Мариано Грондоны, изучавшего ментальность латиноамериканских крестьян. Он назвал свою систему типологией крестьянского сознания. Изначально этический код крестьянства был общим для всех народов, но потом под воздействием климата, войн, миграции, религии он эволюционировал, причем с разной скоростью. А кое-где так и застыл в Средневековье. И вы правы: все это прекрасно проецируется на русскую культуру. РГ: То есть для развития нужно понять, что в особенностях российского сознания мешает стране нормально развиваться? Кончаловский: Мы эти особенности знаем. Пренебрежение к закону, разнузданность власти, неготовность людей к взаимному сотрудничеству, отсутствие гражданского сознания, эгоистичное преследование личных интересов - это все черты крестьянского сознания. РГ: Разве этого нет в других странах? Кончаловский: Конечно, в той или другой степени есть. Но в Латинской Америке, Африке и России эти явления особенно остры, они создают эффект мощного торможения. РГ: Вы сказали о крестьянском сознании, но ведь Россия быстро урбанизировалась. Кончаловский: Вот и Евгений Ясин, когда я назвал Россию страной с крестьянской ментальностью, возразил точно так же: большинство населения давно живет в городах. Но крестьянская этика характерна не только для селян, но и для тех, кто на заводах, в банках, даже в Кремле. Там уже не помнят о своих крестьянских истоках, но ценности исповедуют те же. Хотя бы принцип доверять только друзьям или родственникам. РГ: Вы надеетесь, что это, фундаментальное, можно изменить? Кончаловский: Я шел на симпозиум в надежде понять, как анализ этих основополагающих категорий может помочь нам нащупать пути реформы национального сознания. У нас есть только одна научная организация, способная пролить свет на причины провала всех попыток властей направить страну по пути модернизации, - Высшая школа экономики. Этого крайне мало. Попытки такие регулярно проваливаются уже лет триста, а правительство до сих пор не понимает, что необходимо научное исследование национального менталитета. Нужно понять, почему большинство народа не хочет участвовать в строительстве общества. Почему нация и власть у нас - два несоприкасающихся субъекта, а государство для рус ского человека трансцендентно. Ведь до сих пор актуальна мысль Плеханова о том, что демократия в России начала ХХ века была невозможна, ибо не было исторических предпосылок для ее развития. Один ученый из Африки сказал о своей стране: "У нас hardware демократический, но software - авторитарный". Как быть с нашим русским software? Надо перезагружать программу. РГ: А кто программисты? Кончаловский: Их я и надеялся увидеть на симпозиуме. Тем более что, по мнению Грондоны, крестьянское сознание пока доминирует в большинстве стран. Но обратите внимание, как инертное сознание, его верования и ценности, влияют не только на развитие конкретной страны, но и на более общие процессы. Вот ЕС сейчас увлечен идеей единой Европы с единой валютой, рынком и экономическими правилами. Но оказалось, что у некоторых стран свое понимание экономической дисциплины. Результат - кризис в Греции, назревающий кризис в Испании... Потому что неоднородны этические принципы. Не удивлюсь, если проблемы возникнут у Болгарии или Румынии. Может даже встать вопрос о сужении зоны евро. РГ: Что в Греции, например, может сопротивляться единому пониманию экономической дисциплины? Кончаловский: Если вы согласны, что один из главных факторов национальной культуры - религия, то вспомним, что Греция принадлежит к православной христианской традиции. А это византийское наследие. Буржуазия в странах восточного христианства начала складываться веков на пять позже, чем в Западной Европе. Есть индекс человеческого развития ООН: самая развитая страна имеет индекс 1, самая отсталая - 162. Так вот, у стран протестантских показатель равен 9,2, католических - 17,4, православных - 62,6. Выразительные цифры? РГ: Что из них следует? Кончаловский: Думаю, многие наши проблемы связаны с размытостью этического кода. В православии грех легко искупить раскаянием и исповедью, и нет понятия "смертный грех". Даже школьник всегда предпочтет учителя добренького - можно безнаказанно шалить. Не здесь ли причины легкого отношения к закону в России? Конечно, есть различия и в православных странах. В Греции больше терпимости к инаковерующим, священник там может служить совместную службу с католическим священником, может даже играть в футбол. РГ: Что, климат другой? Кончаловский: Не только. Другой тип распространения вероучения. Христианство развивалось неотрывно от традиций античной философской школы, и даже вопроса не вставало, может ли богослов размышлять. Труды Григория Богослова, Иоанна Златоуста, Василия Великого говорят о том, что они знали греческий и латинский, свободно оперировали философскими категориями. Богословские школы раннего христианства учили не только языкам, но и диалектике, риторике, схоластике, геометрии, астрономии, музыке. Богословская среда и была интеллектуальной средой Европы. Но вот христианство разветвилось, Завет был переведен на славянский язык, и при всем колоссальном значении этого акта был один важный недостаток: греческий язык, латынь, дающие ключ к античной мудрости, были на Руси неизвестны. Русь оказалась изолированной от европейских традиций греческо-римской схоластики, от античной и средневековой философской мысли. Как пишут историки Карацуба, Курукин и Соколов, Русь упустила опыт открытой богословской дискуссии. Признаком благочестия стал считаться нерассуждающий разум ("не должно смети иметь мнение, не чти много книг, да не во ересь впадеши"). Это подтверждает выдающийся историк Ключевский: "Целые века греческие, а за ними и русские пастыри... приучали нас веровать, во все веровать и всему веровать. Это было очень хорошо, потому что... в те века вера - была единственная сила, которая могла создать сносное нравственное общежитие. Но не хорошо было то, что при этом нам запрещали размышлять... нас предостерегали от злоупотребления мыслью... нам твердили: веруй, но не умствуй. Мы стали бояться мысли как греха раньше, чем умели мыслить, мы стали бояться пытливого разума как соблазнителя". Ключевский коснулся самого нерва русской ментальности - метода мышления. Вера, исключающая размышления, обречена на фанатизм, на нетерпимость к инакомыслию. Вся история нетерпимой к новшествам Руси это подтверждает. РГ: Ключевский против православия?! Кончаловский: Он ни в коей мере не отрицал духовную ценность русского православия - он сам был верующим. Но как человек мыслящий, он анализировал те стороны национальной ментальности, которые казались ему недостатками. Он искал причины инертности нашей культуры, а это первый шаг к излечению. Эволюция свойственна всему живому, ее нельзя остановить, можно только замедлить. Поэтому критическое осмысление ценностной системы даже такой важной части русской культуры, как православие, необходимо - ради жизнеспособности и страны, и ее духовной основы. Я понимаю, что это тема взрывоопасная. Возможно, поэтому политики и экономисты предпочитают ее не касаться, не пытаются осмыслить влияние культурных и религиозных ценностей на развитие общества. Предпочитают говорить о неудачных политических решениях, о слабости социальных институтов или неразвитом гражданском обществе. Но рано или поздно историческая необходимость заставит задуматься о том, какое наследие тормозит страну и общество в их развитии. РГ: "Загадочная русская душа"? Может, ей лучше остаться загадкой? Кончаловский: Россия - загадка не только для Запада, но и для самих русских, и мы даже не пытаемся расшифровать эту "энигму". У нас, повторяю, нет институтов, которые по заказу правительства работали бы над исследованием типологии российского менталитета. Хотя бы для того, чтобы прогнозировать реакцию народа на тот или иной шаг властей. РГ: Сегодня Россия действительно предъявляет больше вопросов, чем ответов. Кончаловский: Я бы мечтал получить ответ хотя бы на три. Вот первый: почему в России так и не возникло буржуазное сознание, почему не появился средний класс? Средний класс - это мировоззрение, сформированное экономической независимостью от власти. И как следствие - создание партии для независимости политической. Второй вопрос: почему у нас опасно служить в армии? Смертей в Российской армии в мирное время больше, чем в Ираке и Афганистане вместе взятых за все время военных кампаний - почему? И наконец: почему русские могут полететь в космос и не могут сделать приличный автомобиль? РГ: У вас есть гипотезы? Кончаловский: Есть одна общая причина. Если ракета не полетит, кого-то строго накажут. В другие времена расстреляли бы. Это значит, что в сферах государственной важности есть персональная ответственность. Чехов писал: "Если в сортире воняет, и никакой жизни нет от воровства, то виноваты все, а значит, никто". "Никто" не виноват, ибо отсутствует понятие индивидуальной ответственности. РГ: Итак, узкий круг доверия, нет чувства личной ответственности, нет страха нарушить закон. Этим и определяется наша жизнь? В общем, похоже на правду. Кончаловский: И я не знаю, когда мы от этого освободимся. Потому что все мы, снизу доверху, заложники этой ситуации. Самая сложная задача, стоящая перед российским правительством, - попытаться внедрить в общество систему личного и коллективного чувства ответственности. Я убежден, что русские "национальные особенности" таят в себе не только конструктивные, но и разрушительные силы, и эти силы могут оказать более глубокое влияние на течение событий в России, чем силы внешние - будь то США, Китай или глобализация. Пока мы не расшифруем этические установки, тормозящие развитие страны, мы не создадим гражданское общество. РГ: Вы все это высказали на симпозиуме. Была реакция? Кончаловский: Я не терял надежды, что можно выделить основной этический принцип, "философский камень", порождающий большинство наших проблем. Я спросил Грондону, не кажется ли ему, что основополагающим принципом динамической культуры стала индивидуальная ответственность человека перед Богом. Отсюда и широкий круг доверия, и требовательность к качеству своего труда, и самоидентификация с проблемами других... Грондона отделался фразой "очень интересно". РГ: Были доклады, посвященные России? Кончаловский: Они были содержательны и полезны. Но большинство ограничивалось цифрами, графиками и сравнительными характеристиками России с другими странами. Было впечатление, что никто из наших ученых не придает значения типологии культурных особенностей Грондона - Харрисона, а это, я бы сказал, таблица Менделеева в культурологии. Впечатляла работа Ясина, Лебедевой и Татарко "Вектор развития стран в едином пространстве ценностных измерений" - в ней доказано довольно грустное состояние русского менталитета, еще далекого от общественного сознания передовых демократических стран. Но рекомендации отсутствовали. Вообще, на симпозиуме не прозвучало ни одного совета, как толкнуть российское сознание на путь развития. Было ощущение консилиума врачей, которые констатируют, что пациент опасно болен, но вместо лечения заявляют, что было бы неплохо, чтобы он выздоровел. Но это очевидно! Важно - как лечить, где лекарство? На вопрос, как избавить общество от иерархической системы, уважаемый Евгений Ясин сказал, что лучшее лекарство от иерархии - демократия. РГ: А это не так? Кончаловский: Я спросил Ясина, как он видит возникновение демократии в России? Ясин на это ответил: погодите, недолго ждать! Как все-таки живуча эта либеральная мечта, что демократия где-то рядом за углом! Профессор Ясин добавил: проблема России в том, что ее правители требуют вертикали власти, а это большой порок. Но вот важный вопрос: демократия - это причина или следствие? Если Евгений Ясин уверен, что иерархия исчезнет, а новая ментальность появится в России в результате демократии - то какие же силы установят эту демократию? По-моему, здесь есть трагическое заблуждение. Демократия не может быть причиной, она - следствие некоей эволюции фундаментальных ценностей в сознании народа, которые пробудят в нем стремление к гражданскому обществу и демократии. РГ: Итак, получается, что ведущие интеллектуалы страны не готовы подступиться к этому кругу проблем? Кончаловский: Они не придают им достаточного значения. И потому не готовы обсуждать какие-либо меры, способствующие развитию. Английский ученый Джон Грей писал: "В XXI веке мир наполнен грандиозными руинами несостоявшихся утопий ХХ века". После обвала финансовой системы либерального мира его слова звучат особенно отрезвляюще. Он говорит, что если научное знание человечества постоянно обновляется и растет, то этика осталась такой, какой была три тысячи лет назад. Достижения одного поколения в этой области могут быть утеряны в следующем. Это глубокая мысль. Современного человека можно за пару часов превратить в жалкое дрожащее существо, в животное. Для этого не нужно быть узником иракской тюрьмы "Абу-Грейб", достаточно быть ее тюремщиком. Фото солдат США, издевающихся над заключенными, - тому доказательство. Джон Грей утверждает, что любая цивилизация достигает расцвета и приходит к упадку. Мы должны об этом помнить. РГ: Но если мировой кризис - системный, что идет на смену нынешним укладам? Кончаловский: На самом деле в мире уже идет новый процесс: медленное, но неуклонное слияние трех властвующих элит - политической, финансовой и медиа. В России к тому же законодательная, исполнительная и судебная власти слились в один монолитный институт. Но тогда резко возрастает роль этих властвующих элит в конструкции социальных систем. В разных обществах формируется конгломерат, который Александр Зиновьев называл "сверхвластью": "В мире наступает постдемократическая эпоха. Не только в развивающихся, но и в развитых странах происходит ограничение гражданской демократии. Мир переходит от уровня общества к "сверхобществу". Зиновьев даже утверждает, что мы входим в эпоху "планируемой истории". Но если так, "сверхвласти" потребуется научное понимание реальности, а оно невозможно без понимания культурного кода своей страны. В этом и состоит роль культурологии - если "сверхвласть" осознает необходимость реформ национального сознания, дать ей инструмент анализа. РГ: Вам не кажется, что идея реформ таких ключевых понятий, как национальный менталитет, отдает утопизмом? Кончаловский: Конечно, менталитет выковывался веками. Его устойчивость сродни устойчивости экосистемы. Экосистему нельзя резко изменить. Потребуются новые уровни познания и политики, чтобы влиять на национальное сознание. Культуру нации не изменишь грубой силой - это видно на примере Ирака или Афганистана. Наивно пытаться менять сознание народа с помощью штыков и декретов. Мы еще очень далеки от понимания того, какие тонкие инструменты нелинейного мышления нужны, чтобы влиять на национальную культуру. Россия склонна искать причину своих бед где угодно, только не в себе, не в своей культуре. Сдвиги в национальном сознании станут возможными, только если политические, интеллектуальные и общественные лидеры России поймут, что есть традиционные ценности, которые ее тормозят на пути к цивилизационному прогрессу. У Эйнштейна спросили, что помогало ему в его открытиях. Он ответил: "Я просто прислушался к голосу природы. Он очень тихий, но у меня хороший слух". Так вот, я мечтаю, чтобы человечество научилось слушать шепот природы, сформировавшей национальные особенности разных народов и рас. Только тогда мы поймем, как помочь странам с инертным сознанием открыться для процветания и равноправия. РГ: И последний вопрос вам уже как к кинематографисту. В киносообществе явный раскол - вплоть до выхода из Союза кинематографистов и создания нового Киносоюза. Что вы думаете об этом? Кончаловский: Ситуация сложная, печальная. Но мы должны коснуться дна, чтобы потом оттолкнуться наверх. Мы долго опускались. Закончилось государственное финансирование кинопроизводства. Больше нет государственного руководства советским киноискусством. Союз кинематографистов был орудием такого руководства, он создавал иллюзию свободы художника. Теперь он умер, но просто еще не знает этого. Почему? Потому что нет такой профессии - кинематографист. Кино состоит из разных профессий: режиссер, актер, оператор, осветитель... Что общего между продюсером и гримером? Поэтому должен быть союз профессиональных гильдий. А сейчас это организация, у которой нет ясных целей, и единственная ее функция, кстати, очень значимая - быть собесом. Союз посыпался, когда руководство союза попыталось вернуть в нее идеологию. Стали звучать рассуждения о том, кто у нас борется за славу России, а кого якобы финансируют западные спецслужбы, кто у нас патриот, а кто нет. А когда исключили за инакомыслие президента гильдии критиков - уж вовсе запахло ждановщиной. И тогда часть кинематографистов заявила: мы не хотим этого! Никто не вправе решать, какие мы должны снимать фильмы, какие не должны. Вышедших несколько десятков - мало? Но посмотрите, кто ушел. Это выдающиеся кинематографисты, цвет российского кино, наша элита. Так что раскол назревал и осуществился. РГ: Но не абсурдно существование двух киносоюзов? Кончаловский: Точно так же абсурдно, как существование двух национальных киноакадемий. Была академия "Ника" - и тут возникает "Золотой орел". Я считаю, это и положило начало расколу. Возникло противостояние "своих" и "чужих". Возникли курьезы, когда одному фильму дали 12 "орлов" за мужскую роль - такого не было в истории кино! Это ослабило доверие к премии. РГ: Но создание второго союза вряд ли приведет к миру. Кончаловский: Конечно, это пиррова победа. Но есть два принципа руководства. Один - лидерство и подавление инакомыслия. Второй - вовлечение. Убеждение, что когда вместе - получается лучше. Кинематографисты должны быть объединены одной идеей - как сделать национальное кино лучше. Они должны чувствовать, что государство их слушает. Сейчас мыслящие кинематографисты испытывают отчаяние от того, что не играют никакой роли в управлении кинематографом. Финансирование идет через вновь основанный фонд, но он не имеет отношения к киногильдиям. Мне кажется, нужно найти новую архитектуру киносообщества - это может быть конфедерация гильдий с председателем, который представляет какую-то гильдию и меняется каждый год по ротации.



полная версия страницы